Лаврова Н.М., Лавров В.В. Психотерапия кризисной семьи

ПСИХОТЕРАПИЯ КРИЗИСНОЙ СЕМЬИ

Лаврова Н.М.
Психотерапевт Европейского реестра,
Центр системного консультирования и обучения «Synergia»

Лавров В.В.
Доктор биологических наук, семейный консультант,
Институт физиологии им. И.П. Павлова РАН, г. Санкт-Петербург

 

Преимущества системного подхода к решению проблем семьи стали очевидными после успехов, достигнутых практикующими психотерапевтами при использовании методов, основанных на теории семейной системности. При повышении интереса к этой теории обозначились ее недостатки. Одним из таких недостатков является непонимание  механизма организации семейной системы. Вследствие этого непонимания природа семьи не стала объектом полноценного целостного осмысления, и не удалось создать такую модель семейной системы, которая позволила бы объективно оценивать кризисное состояние семьи и прогнозировать ее развитие. Кроме отмеченного теоретического недостатка, препятствием для развития системной семейной терапии служила слабая разработка методов анализа кризисного состояния семьи.

Для преодоления теоретических и практических недостатков следовало достичь понимания семейной целостности, а также – обратиться к основополагающим принципам консолидации семейной системы, развивать методы анализа и используемые показатели типологии семейных кризисов.

Цель данной работы заключалась в разработке методов оценки семейных кризисов и усовершенствовании способов помощи семейной системе в преодолении кризисного состояния. Для достижения цели требовалось расширить понимание принципов системной организации семьи. Поэтому решение исследовательских задач по определению критериев оценки характера и выраженности кризиса, а также поиска оптимальных способов мобилизации членов семьи в условиях кризиса, дополнили решением теоретических задач формирования информационно-эмоциональной модели семейной системы.

 

Методика

При анализе типа и выраженности кризиса основывались на суммарных результатах клинико-психологического исследования. Вначале члены семьи оценивали степень кризиса по шкале: отсутствует, слабый, средний и сильный кризис, а также отвечали на вопрос о целесообразности расширения шкалы (надо ли вводить дополнительно к 4 еще градации для оценки степени кризиса). Кризисы семьи сопровождались психоэмоциональными и соматическими расстройствами членов семьи, поэтому использовали не только клинико-психологический метод, но и данные исследования функционального состояния, для чего анализировали эмоциональное состояние членов кризисных семей и регистрировали те изменения функционального состояния мозговых и соматовегетативных систем организма, которые были спровоцированы кризисом. Уровень тревожности служил наиболее демонстративным показателем эмоционального состояния пациента. Компьютеризированный вариант интегративного теста тревожности [3] применяли для измерения уровня тревожности пациентов до и после терапевтической работы с ними, выявляя в результате сравнения эффект терапии (пример на табл. 1 и 2).

 

Таблица 1.

Результаты компьютерной обработки полученных с помощью интегративного теста тревожности данных относительно эмоционального состояния Н., обратившейся за помощью к семейному психотерапевту.

 

Опрос

Пациентка Н. – мать девочки Лены. Возраст 31 год

04.10.02

12:01

Профессия

Служащая

Признак 1

Соматически и психически здорова

Образование

Высшее

Признак 2

Жалобы на плохой сон и повышенное «беспокойство»

Справка

Дочь поступила в первый класс начальной школы

Справка

Опрос до начала терапии

 

СТ-Л

 

 

Показатели

ЭД

АСТ

ФОБ

ОП

СЗ

Общий балл

 

 

Сырые баллы

308

462

410

590

252

22

 

 

Станайны

5

7

7

8

5

7

 

 

СТ-С

 

 

Показатели

ЭД

АСТ

ФОБ

ОП

СЗ

Общий балл

 

 

Сырые баллы

560

440

372

472

185

19

 

 

Станайны

7

6

6

6

4

7

 

СТ-Л –  личностно-типологическая оценка

СТ-С –  ситуационная оценка

ЭД  –    эмоциональный дискомфорт

АСТ –   уровень астенизации

ФОБ –  уровень фобии

ОП  –    оценка перспективы будущих жизненных событий

СЗ  –     ощущение своей защищенности в обществе

 

Таблица 2.

Результаты компьютерной обработки полученных с помощью интегративного теста тревожности данных относительно эмоционального состояния Н. после прохождения психотерапии в группе с представителями семей с разными типами кризисов

 

Опрос

Пациентка Н. – мать девочки Лены. Возраст 32 года

11.02.03

13:39

Профессия

Служащая

Признак 1

Соматически и психически здорова

Образование

Высшее

Признак 2

Отсутствуют жалобы на плохой сон и повышенное «беспокойство»

Справка

Дочь обучается в первом классе начальной школы

Справка

Опрос после прохождения групповой психотерапии

 

СТ-Л

 

 

Показатели

ЭД

АСТ

ФОБ

ОП

СЗ

Общий балл

 

 

Сырые баллы

308

462

410

590

252

22

 


 

Станайны

5

7

7

8

5

7

 

 

СТ-С

 

 

Показатели

ЭД

АСТ

ФОБ

ОП

СЗ

Общий балл

 

 

Сырые баллы

308

234

187

254

216

12

 

 

Станайны

5

4

4

5

4

5

 

 

Обозначения как на табл. 1.

 

Испытуемые отвечали на 15 вопросов, которые были отобраны авторами метода в качестве наиболее показательных. Факторизация результатов, полученных при развертывании методики, позволяла выявить пять дополнительных субшкал, идентифицированных как эмоциональный дискомфорт, астенический компонент, фобический компонент, тревожная оценка перспективы и социальная защита. Расчет показателей для каждой из субшкал производился на основе диагностических весов всех ответов. Метод позволял установить уровень личностной тревожности испытуемого в течение года, предшествующего эксперименту, а также уровень ситуационной тревожности в день опыта. Показатель тревожности измеряли по шкале, имеющей диапазон от 0 до 45 баллов. После анализа полученных результатов регистрировали как «сырые» баллы, так и результаты их пересчета по шкале станайнов: 5 станайнам соответствовала 20%-ная выборка в центральной части нормального распределения, 4 и 6 – по 17 % справа и слева от центральной части, 3 и 7 – соответственно, по 12%, 2 и 8 – по 7%, а 1 и 9 станайнам – по 4% в крайней правой и левой частях распределения. Данные значения станайнов служили основным показателем уровня тревожности.

Степень активации мозга связана с уровнем тревожности, поэтому отмечали качество сна пациентов и, если они были согласны, анализировали фоновую ЭЭГ, вычисляя альфа-индекс и измеряя цикличность периодов спонтанной активации. Регистрировали ЭЭГ на энцефалографе фирмы "Medicor". Прибор обеспечивал линейность частотной характеристики в пределах 0,5–35 гц. Испытуемый после привыкания к обстановке звукоизолированной камеры, удобно располагался в кресле, расслаблял мышцы и закрывал глаза. Через 2–3 минуты у него развивалось состояние, которое оценивалось как полудремотное: не было ясности сознания, свойственной бодрому состоянию, но сохранялась способность реагировать на внешние сигналы. ЭЭГ, регистрируемая в теменных и затылочных областях, согласно классификации [6], характеризовалась чередованием стадии “А”, для которой характерна стабилизация альфа-ритма, и стадии “а”, когда доминирует бета-ритмика. Чередование стадий не являлось случайным процессом: оно имело определенную циклическую организацию, обусловленную центральными регуляторными (активационными) влияниями на ритмику ЭЭГ [15]. Подсчитывали альфа-индекс ЭЭГ, отводимой от затылочного отдела коры, и анализировали цикличность периодики альфа-ритмики, измеряя временной интервал между периодами альфа-ритма, длительность которых превышала 3 с.

Данные, полученные в результате клинико-психологического метода и исследований функционального состояния, использовали в качестве критериев оценки степени кризиса. Оценкам кризиса, уровню тревожности и функциональному состоянию членов семьи назначали определенный балл в соответствии с табл. 3. Полученные баллы суммировали, и после деления на 3 получали среднюю оценку кризиса, данную одним членом семьи. Затем вычисляли среднюю оценку кризиса по всей семье, для чего суммировали средние оценки и делили на число обследованных членов семьи. Если полученная конечная оценка меньше 0,5 баллов, то считали, что кризисное состояние отсутствует, если оценка лежала в пределах от 0,5 до 1,5, то это слабый кризис, если в пределах от 1,5 до 2,5, то это средний кризис, и если более 2,5 – то это сильный кризис.

 

Таблица 3.

Критерии анализа состояния членов семьи и последующей оценки семейного кризиса

 

Оценка кризиса членами семьи:

Уровень тревожности

(в станайнах)

 

Возникновение психосоматических расстройств

 

Количество баллов по каждому ответу

Кризис отсутствует

Меньше 5

 

Нет

 

0

Слабый

5

Жалобы на нерегулярные расстройства систем организма, сна, ЭЭГ в пределах нормы

1

Средний

6

Жалобы на регулярные расстройства систем организма, сна, периоды повышенной активация ЭЭГ

2

Сильный

7 и больше

Хроническое расстройство систем организма, сна, стойкое повышение активации ЭЭГ

3

 

Таблица 4.

Кризисы семейной системы

 

Тип

Название кризиса

Суть кризиса

Особенности развития кризиса

Становление

(положитель- ная динамика)

I

Формирование внутреннего контракта семьи

Создание системы семейных ценностей, распределение и усвоение функциональных обязанностей

Обычно в течение 1 года совместного проживания и ведения хозяйства -

II

Рождение первого ребенка

Перестройка эмоциональных связей супругов, усвоение новых функциональных обязанностей

Появление первого ребенка и начало выполнение обязанностей воспитания чаще всего на 2-3 году семейной жизни

III

Рождение второго и следующего ребенка

Перестройка эмоциональных связей не только родителей, но и старших детей

Формирование нового уровня эмоциональных связей между детьми

IV

Включение в семью нового члена

Реорганизация семейной системы

Изменение внутрисемейного контракта

Развитие (положитель-ная динамика)

V

Поступление ребенка в школу

Информационный и эмоциональный стресс усвоения ребенком новых знаний и правил поведения

Выход ребенка во внешний мир, первый год обучения в школе

VI

Идентификация личности подростка

Реализация подросткового стремления к высокому статусу в обществе

Стадия интеграции в семье полноправной личности соответствует  периоду полового созревания подростка

Дегенерация (отрицатель-ная динамика)

VII

Обособление члена семьи

Негативные эмоции при перестройке структуры семьи  и переживания сепарции члена семьи

Переход к стадии «опустевшего гнезда», когда кто-то из членов семьи начинает жить отдельно

VIII

Смерть члена семьи

Драматические эмоции утраты близкого человека и деструкции структуры семьи

Степень потрясения определяется готовностью семейной  системы к смерти члена семьи и значимостью умершего для семьи

IX

Разлад эмоциональных отношений

«Цепная реакция» отрицательных эмоциональных переживаний

Сложение отрицательных эмоций и их провокация по типу «резонанса», действие негативных циклов эмоциональной динамики, возникает на разных семейных стадиях

 

 

Рис. 1. Генограмма системных связей членов семьи до прохождения групповой психотерапии (данные сентября 2002 года).

Основные обозначения:

1 –  женщина, возраст 58 лет; 2 – мужчина, возраст 34 года; 3 – зарегистрированный брак, год регистрации; 4 – очень близкие отношения (количество линий соответствует степени близости); 5 – расторгнутый брак, отмечено время заключения и расторжения брака; 6 – конфликтные отношения; 7 – наличие кризиса отмечено рамкой (прерывистая линия для слабого кризиса, тонкая сплошная – для среднего, утолщенная – для сильного), римские цифры в нижнем правом углу рамки – номер кризиса согласно табл. 4.

 

Рис. 2. Генограмма системных связей членов семьи после групповой психотерапии (данные февраля 2003 года).

Обозначения, как на рис. 1.

 

По результатам клинико-психологического метода представителей кризисной семьи определяли характер кризиса и составляли генограмму кризисной семьи, после терапевтической работы вычерчивали измененную генограмму, выявляя последствия терапии (пример на рис. 1 и 2). Наличие кризиса изображали рамкой вокруг генограммы. Рамку вычерчивали прерывистой линией в случае слабого кризиса, тонкой сплошной в случае среднего кризиса и утолщенной линией в случае сильного кризиса. Внизу рамки справа отмечали вид кризиса – ставили порядковый номер кризиса согласно предложенной нами классификации, отраженной в табл. 4. Обозначали идентифицированного члена семьи, отрицательное эмоциональное состояние которого индуцировало отрицательные переживания других членов семьи.

В течение 1991-2004 годов на базе центра системного консультирования «Александрина», решая исследовательские задачи по выяснению корреляции функционального состояния пациентов и выраженности кризиса, одновременно оказывали терапевтическую помощь членам 117 кризисных семей. При работе с 46 семьями использовали индивидуальные методы работы с семейной системой, остальным семьям оказывали помощь с использованием групповых методов психотерапии: 7 семьям в группах с представителями семей одного типа кризисов (подобно методу [11]) и 64 семьям в группах с представителями семей разных кризисов.

Далее приводится описание последнего метода, который предусматривал диагностику кризисного состояния семьи, отражение результатов диагностики в усовершенствованной генограмме и последующее восстановление функциональности и адаптивности кризисной семьи в ходе групповой психотерапии.

Вначале добивались нормализации функционального состояния членов кризисной семьи. Затем переходили к комплектованию группы. Число участников психотерапевтической группы составляло 12–14 человек. В группу включали не более 4 представителей от каждой семьи (поэтому группа была способна охватить 3-4 кризиса). Возраст пациентов от 16 до 60 лет.

Формат занятий: 10 дней по 4 часа в день. Использовали просторное помещение площадью не менее 30 кв. м . Группа располагалась на полу на подушках или спортивных матах (типа татами). Одежда – спортивные костюмы.

В течение первого дня происходила консолидация группы, и усваивались правила группы. К ним относятся следующие. Участники группы обращаются друг к другу на «ты» и по именам. Группа является закрытым сообществом (если участник в ходе работы выразит желание уйти, он должен обосновать свой отказ и получить разрешение всех членов группы). Поддерживается конфиденциальность и безопасность (все, что произносится в процессе занятий, не подлежит обсуждению вне круга группы). Каждый имеет право высказаться и быть услышанным (участники имеют право задавать вопросы выступающему, избегая оценочных суждений и раздачи советов, нельзя выступать в роли «адвоката» и присоединяться к мнению другого оратора).

В работе группы участвовали 2 психотерапевта, которые формулировали инструкции, давали дополнительные разъяснения инструкции, если это требовалось, и контролировали выполнение инструкций. Психотерапевты структурировали время занятий, предлагали темы обсуждений и организовывали общие игры. Атмосфера сплоченности развивалась в ходе игр «Горная тропа», «Вождение слепого» и ряда других. Для углубления сплоченности и утилизации элементов агрессии использовали технику «глаза в глаза» по 5 минут с каждым участником группы. Коррекция уровня активации и эмоционального состояния членов группы достигалась по телесно-ориентированной методике. Члены группы разделялись по парам и производили друг другу массаж «зажатых» мышечных структур по Райху, провоцируя высвобождение «зажатых» эмоций.

В продолжении второго-девятого дней процесс занятий строился по принципу «работа с клиентом в группе». Материалом для работы служил индивидуальный жизненный сценарий каждого участника. Проводили упражнения для активизации наиболее ранних воспоминаний, относящихся к семье, в которой вырос пациент. Затем участники излагали сценарии своей жизни. На разбор и общий анализ сценария каждого члена группы, в среднем, тратили 3 часа. Участники группы поддерживали атмосферу сплоченности и концентрировали внимание на обсуждаемых вопросах. Наличие обратной связи, когда каждый участник получал представление о восприятии его проблем другими людьми, служило фактором укрепления решений пациента. Позитивные эмоции, вызванные оптимальным решением, снижение напряжения негативных эмоций свидетельствовали об успехе и завершенности психотерапевтического процесса в рамках кризисной семьи.

Во время десятого дня занятий закрепляли полученный опыт, повторяя принятые решения и подкрепляя их в процессе голотропного дыхания. Измеряли уровень тревожности участников группы, низкая тревожность (менее 5 станайнов) служила показателем успешного достижения цели группового курса.

 

Результаты исследования

Решая задачу по составлению перечня кризисных состояний семьи, обратились к кризисам, известным по литературе [2,4,9,11,13], и сопоставили их с кризисами, наблюдаемыми в проведенной работе. Отметили два кризиса, которые ранее не были выделены. Результаты исследований показали, что кризисные состояния возникают в семье не только при изменении структуры семьи и при переходе из одной стадии в другую, но и в рамках одной стадии в отсутствие явных стимулов кризиса (отсутствие четко выраженной конфликтной ситуации).

При анализе тех оценок состояния семейной системы, которые давали члены семей при внедрении в семью взрослого родственника, ранее жившего отдельно, регистрировали закономерное развитие кризисного состояния семьи. Заключение о закономерности кризиса основывалось как на данных клинико-психологического метода, так и на данных исследования функционального состояния всех членов семей (старых и новых). В одном случае кризис семьи был вызван возвращением из армии брата жены, в четырех случаях– приездом родителей одного из супругов. Все кризисы имели среднюю интенсивность. Ранее авторы не выделяли стадию внедрения в семьи нового взрослого человека. Все структурные изменения семьи провоцируют развитие кризисного состояния, но было неверно считать их одинаковыми. Если кризис имеет отличительные черты, по-разному преодолевается, то заслуживает специального рассмотрения. Предложено выделить последнюю отмеченную стадию, поскольку она принципиально отличается от других стадий увеличения структуры семьи (стадии первичного заключения внутрисемейного контракта и от стадий, связанных с рождением детей). И вместе с тем, предложено выделить кризис семейной системы, вызванный внедрением взрослого члена семьи.

Дополненная классификация кризисов приводится в таблице 4. Ее использовали при анализе семейных кризисов и в усовершенствованном методе генограммы (пример на рис. 1,2), включавшем в себя обозначение типа кризиса. Как предполагается, введение в метод генограммы графического изображения кризиса (рамка для схемы кризисной семьи) и обозначения кризиса (римская цифра – порядковый номер кризиса в классификации по табл. 4) существенно повышает информативность генограммы, поскольку ранее генограмма не отражала кризисного состояния семьи.

Исследования 21 семьи продемонстрировали тот факт, что кризисные состояния создаются не только переходом семьи из одной стадии в другую, но и возникают в рамках одной стадии, если провоцируются эмоциональным разладом членов семьи. Поскольку такой разлад отмечен и в нуклеарной семье (16 случаев), и в расширенной семье (5 случаев), можно полагать, что он является общим для всех типов семьи. Члены семей не всегда, а только в 76% случаев указывали на реальный конфликт, ставший причиной разлада, и могли сказать о моменте возникновения кризисного состояния. Реальной причиной разлада мог служить любые разногласия между супругами и между представителями разных поколений семьи, но впоследствии кризис охватывал всю семью, что подтверждало мнение о системности кризиса. Вместе с тем, важно отметить, что были случаи, когда разлад возникал в отсутствие отчетливого конфликта, и когда не было явного стимула для развития кризиса эмоционального разлада. В таких случаях члены семьи отмечали постепенное накопление отрицательных эмоций и постепенное развитие кризисного состояния. В данном исследовании не производили статистического анализа цикличности эмоциональных состояний членов семьи и связи цикличности с обострением разлада, поэтому нет полностью достоверных доказательств заключения о природе эмоционального разлада. Но результаты наблюдений служат основанием для предположения об эндогенных внутрисистемных факторах такого разлада. Представители тех семей (24% от всего количества кризисов эмоционального разлада), которые не могли конкретизировать причину разлада, сообщали о противоположности в изменениях настроений. Имеется в виду, например, что ласковое и сексуальное настроение одного супруга не встречало поддержки, или более того, совпадало по времени с периодом повышенной раздражительности и агрессивности другого супруга. В соответствии с результатами наблюдений эмоциональный разлад выделили в особый тип кризисов и тем самым дополнили перечень семейных кризисов, обусловленных изменением структуры семьи и стадий развития (табл. 4). Предполагается, что исследования дадут ответ на вопрос о том, почему в рамках одной и той же семейной стадии (когда не происходит закономерных структурных и функциональных перемен семьи) возникает эмоциональный разлад, несмотря на отсутствие реального конфликта. По всей видимости, исследование следует направить на статистику циклов эмоционального состояния членов семей и на механизм эмоционального резонанса, который обеспечивает передачу эмоций между людьми. Предположение относительно эндогенных механизмов разлада сделано на основе наблюдений, показавших, что напряжение эмоционального разлада снижается, если члены семьи узнают о биологической запрограммированности негативного эмоционального состояния того члена семьи, который индуцирует разлад.

Анализ степени кризисов с помощью разработанной методики, изложенной в предыдущей главе, показал, что из 117 обратившихся за помощью семей у 18 отмечена слабая степень кризиса, у 42 – средняя и у 57 – сильная степень кризиса.

При изучении корреляции семейного кризиса и изменений функционального состояния членов семьи, сочетали анализ психоэмоционального состояния и обследования состояния мозговых и сомато-вегетативных систем организма. Наблюдения за 11 членами семей со средней степенью кризиса подтвердили ожидавшееся у них повышение уровня активации мозга и изменения ЭЭГ, которые свойственны высокому уровню тревожности [7,8]. Отмечено, что у пациентов из кризисных семей при тревожности порядка 6-7 станайнов альфа-индекс ЭЭГ, в среднем, составил 44+9%, что существенно меньше величины (52+5%), зарегистрированной в контрольной группе (представители благополучных семей, здоровые, с уровнем тревожности ниже 4, данные предыдущих исследований [10]). Кроме того, увеличился интервал между периодами альфа-ритма ЭЭГ, в среднем, до 29+7 с (в контрольной группе средний интервал равнялся 17±4 с). Форма волн ЭЭГ у пациентов из кризисных семей не имела патологических особенностей.

При оказании помощи кризисным семьям использовали 3 метода: 1) системная семейная психотерапия  – 46 семей, 2) метод групповой психотерапии в группе с представителями семей одного и того же кризиса – 7 семей и 3) метод групповой психотерапии в группе с представителями разных кризисов – 64 семьи.

Далее на примере работы с семьей, переживавшей кризис поступления ребенка в школу, иллюстрируется комплекс действий по оказанию помощи. Впервые с просьбой о помощи обратилась женщина 31 года. Ее дочка Л. (возраст 7 лет) страдала императивными позывами к мочеиспусканию и ночными страхами, которые появились через неделю после начала занятий в 1 классе начальной школы. По рекомендации консультанта девочка была направлена на обследование к невропатологу. Специалист-невропатолог не обнаружил у девочки органических нарушений нервной системы. Такое заключение указывало на психогенную причину фобий девочки. Для того чтобы выявить причину фобий и определить способы помощи девочке, произведена диагностика семейной системы и оценено состояние членов семьи девочки. Выявлено, что у девочки и матери тесные отношения, хотя они вместе проводят мало времени. В рабочие дни утром мать и дочь общаются около одного часа. Вечером, когда мать приходит домой, девочка, обычно, спит. Выходные дни мать проводит с друзьями и коллегами. Было установлено, что между бабушкой и девочкой Л. существовала очень тесная связь. Бабушка осуществляла функцию гиперпротекции. Отмечено, что между матерью девочки и отцом, несмотря на развод и раздельное проживание, существует связь, которая выглядит как конфликтная, поскольку бывшие супруги соревнуются в успехах на службе и стремятся завоевать доброе отношение девочки. При обследовании состояния девочки Л. отмечено: нет жалоб на соматическое здоровье, напряженное внимание, мышечное напряжение, боязнь темноты, ночью при спонтанном просыпании острые приступы страха, на занятиях в школе – императивные позывы к мочеиспусканию. Состояние матери: соматически здорова, жалобы на появляющееся несколько раз в течение дня ощущение беспокойства, плохой сон, отмечены периоды тахикардии, уровень тревожности – 7 станайнов. Результаты опроса иллюстрируются табл. 1. Кроме тревожности, выявлен повышенный уровень эмоционального дискомфорта, астенизации, фобического компонента, тревожной оценки перспективы, снижение социальной защищенности. При оценке степени кризиса ориентировались на ситуационную тревожность в настоящий момент, поскольку личностная тревожность  могла отличаться от ситуационной, поскольку служит показателем состояния в течение длительного периода времени, когда влияют многообразные жизненные факторы. При регистрации ЭЭГ отмечено повышение уровня активации ЭЭГ: альфа индекс 42+9%, интервал между периодами альфа-ритма 28+9 с.

Состояние бабушки: гипертоническая болезнь второй степени, уровень тревожности – 7 станайнов. Состояние дедушки (по сведениям от бабушки): обострение ишемической болезни сердца спровоцировано недостаточным уходом за ним, вследствие забот о девочке, уровень тревожности 6 станайнов. Состояние отца девочки Л.: жалоб на здоровье нет, уровень тревожности – 6 станайнов.

При анализе степени кризиса учли данные оценки согласно методу и табл. 3, приведенному в предыдущей главе. Мать девочки: оценивает кризис как средний (назначено 2 балла); уровень тревожности сильный (3 балла); нерегулярные расстройства сердечной ритмики (2 балла), вычисленная средняя оценка (2+3+2)=2,33. Подобная оценка бабушки равна 2,66, а дедушки – 2,33. Отец девочки: (2+2+0)/3=1,33. Таким образом, окончательная оценка кризиса (2,33+2,66+2,33+1,33)/4=2,14 указывает на средний уровень (больше 1,5 и меньше 2,5).

По результатам опроса матери и бабушки девочки составлена генограмма (рис. 1). Обращается внимание на тесные связи девочки с бабушкой и наличие гиперпротекции со стороны бабушки. Отец девочки, несмотря на развод, отдельное проживание и связи с женщинами, продолжает интересоваться делами семьи и конкурировать с бывшей женой в служебной деятельности и в отношениях с девочкой Л.

Событие накануне возникновения у девочки фобического симптома. Одноклассник на обеде опрокинул на себя чай и облил брюки. Дети смеялись над ним и кричали: «Описался, описался…» Учительница сделала замечание мальчику за неаккуратность. Девочка присутствовала при этом событии, на следующий день утром впервые возникли императивные позывы к мочеиспусканию. Девочка осталась дома с бабушкой, которая окружила ее заботой и вниманием. На следующий день и последующие дни позывы не исчезли. Перед началом занятий и на первом уроке девочка боялась быть неаккуратной и испытывала страх обмочиться. Девочка не могла находиться в классе, просила учительницу отпустить ее в туалет, когда возвращалась в класс, вновь возникали позывы и страх. Дома в выходные дни симптомы фобии отсутствовали. Учительница посоветовала матери девочки обратиться к врачу.

На втором приеме терапевт предложил матери и бабушке последовательность терапевтических процедур. Проанализирована тревожность обеих женщин и зарегистрирована ЭЭГ матери. Было предложено пригласить на консультацию отца девочки.

Вначале произвели коррекцию функционального состояния матери и бабушки девочки. Бабушка стала следовать рекомендациям участкового терапевта по снижению кровяного давления.

На третьем приеме присутствовали девочка Л., ее мать, бабушка и отец. Семье предложили посещать групповую психотерапию. Получено согласие.

Была решена проблема комплектации психотерапевтической группы. Число участников группы составило 12 человек. В группу, кроме семьи девочки Л., вошли представители еще 3 кризисных семей (кризисы формирования внутрисемейного контракта, смерти супруга, идентификации подростка в качестве полноправной личности). Возраст пациентов от 16 до 58 лет. Терапии проходила в соответствии с методикой, изложенной выше. В заключительный день занятий произошло закрепление полученного опыта в процессе повторения решений и подкрепления посредством голотропного дыхания. Измерение уровня тревожности, низкая тревожность (менее 5 станайнов) свидетельствовали об успешном достижении цели группового курса. Принятое решение по изменению системы семьи отражено на генограмме на рис. 2. Это решение (получено подтверждение по телефону) было реализовано, отец девочки заключил повторно брак с матерью девочки, у него сложились доверительные отношения с дочерью. Девочка успешно учится, у нее исчезли фобии. Установились теплые отношения бабушки и ее супруга, дедушки внучки, улучшились отношения бабушки с сыном (братом матери девочки Л.).

 

Заключение

Среди проблем, которые приходится решать при работе с кризисной семьей, особое место занимает проблема оценки степени кризиса. В результате проведенных исследований была отмечена корреляция степени кризиса и степени расстройств мозговых и сомато-вегетативных систем организма членов кризисных семей. Установленная корреляция расширила набор критериев, пригодных для оценки степени кризисов. При решении вопроса о том, какие градации целесообразно выделить для характеристики степени кризиса, учитывали мнение членов семей, а также практические задачи психотерапевтической работы. Теоретически, на основе данных опроса представителей семей и сведений о функциональном состоянии их организма, можно было выделить больше градаций, чем это было сделано. Но, испытание метода подтвердило оптимальность выбора четырех градаций (отсутствует, слабый, средний и сильный кризис).

После внесения дополнений в классификацию кризисов (см. табл. 4) и выбора критериев для оценки степени кризисов (см. табл. 3) исследование обратилось к вопросу относительно эффективности методов помощи кризисной семье. Вопрос не имеет простого решения, потому что успех метода зависит от многих условий, в частности, от навыков терапевта и качеств семьи. Каждая семья представляет собой уникальную систему и по своей структуре и по своей функциональной организации, поэтому требуется осторожность в применении статистики. Как это показано нами ранее, даже при оказании помощи семьям с одним и тем же закономерным кризисом поступления ребенка в школу, необходим индивидуальный подход ко всей семейной системе [8]. Производя сравнение эффективности методов, не ставили себе задачу найти методы, от которых следовало бы отказаться. Речь идет именно об эффективности – достижении результата преодоления семейного кризиса с наименьшими затратами времени и высокой вероятностью успеха.

При оказании помощи кризисным семьям использовали 3 метода: 1) системная семейная психотерапия, 2) метод групповой психотерапии в группе с представителями семей одного и того же кризиса и 3) метод групповой психотерапии в группе с представителями разных кризисов. Первый метод показал себя наименее эффективным, прежде всего, вследствие большой продолжительности сессий, которые могли продолжаться в течение года. Третий метод имел преимущество перед вторым из-за высокого качества работы психотерапевтической группы. Представители семей с одним и тем же кризисом, как это было во второй методике, подходили к анализу ситуаций в других семьях, ориентируясь на собственные проблемы, что препятствовало глубокому и непредвзятому анализу чужих проблем. И только в группах, где были представители семей с разными кризисами (третий метод), достигалась глубокая всесторонняя оценка факторов кризиса, и члены кризисной семьи получали информацию по обратной связи от людей без предвзятого мнения.

Далее обсуждение результатов исследований не может не обратиться к теоретическим вопросам системного подхода, поскольку от их решения зависит эффективность помощи кризисным семейным системам.

Практика психотерапии много выиграла от понимания системности семьи. Но в перспективе может выиграть еще больше, поскольку системность открывает путь к переходу изучения природы семьи в русло естественных наук. Такой переход и применение универсальных знаний о развитии разнообразных систем природы и общества являются полезными для теории семьи, так и не получившей своего завершения. Прежде всего, открывается возможность преодоления недоразумений в определении семейной системы. Именно отечественная школа системологии, основанная П.К. Анохиным [1], дала исчерпывающее определение системы. Система – это не просто комплекс взаимосвязанных элементов, система – это комплекс таких взаимосвязанных элементов, которые согласованно действуют для достижения общей цели, общего полезного результата. Для того чтобы достичь цели, система должна иметь действенный системоорганизующий фактор - если этого фактора нет, то система не состоялась, хотя и сложилась структура взаимосвязанных элементов.

Еще одно недоразумение связано с использованием термина «гомеостаз» применительно к семейной системе. В XIX веке исследователи обратили пристальное внимание на то, что живой организм поддерживает четкие определенные параметры своей внутренней среды. Сопоставление семейной системы и системы живого организма вполне оправданно, но надо расширять аналогию. В настоящее время хорошо известно, что жизнеспособность организма, его адаптивность, задается способностью восстанавливать измененные гомеостатические параметры и способностью не разрушаться в условиях, когда изменились параметры внутренней и внешней среды. Центробежный регулятор, который рассматривается на уроках физики средней школы, может служить механической моделью тех процессов, которые происходят в организме – чем больше обороты регулятора не соответствуют равновесию, тем больше сила, которая заставляет регулятор вернуться к равновесию. Все регуляторы имеют универсальный принцип, но каждый регулятор имеет собственную структуру и собственное равновесно состояние. Подобный принцип действует в живом организме (чем более условия отклонились от среднего уровня гомеостаза, тем мощнее реагирует организм для восстановления этого уровня). Можно ожидать, что подобный принцип приложим и к семейной системе.

Итак, если принять во внимание принципы системной теории, то можно дать такое определение семьи – это не просто комплекс взаимосвязанных членов семьи, а комплекс, стремящийся к общей цели под воздействием системоорганизующего фактора. Соответственно, решение проблемы целостности семьи сводится не только к выяснению природы связей, но и природы системоорганизующего фактора. Где располагается источник системоорганизующих влияний? Есть два варианта: источник находится внутри семейной системы (тогда она становится саморегуляторной) и вне системы.

Можно исходить из предположения, что формирование семьи определяется внешними (по отношению к семье) влияниями, то есть регламентирующими и обучающими мерами общества. Способно ли «правильное» обучение членов семьи служить системоорганизующим фактором? Психофизиологические исследования, инициатором которых был И.П. Павлов, а также работы этологов, доказали, что обучение возможно только в том случае, если основывается на генетической информации (инстинктах, «безусловных рефлексах»). Кроме того, доказано, что обучение возможно только тогда, когда оно мотивировано (имеется актуальная потребность в основе мотивации) и подкрепляется (положительными или отрицательными эмоциями). Представление о психике как о «чистой доске», на которой воспитатель пишет нужный текст, является принципиально ошибочным, поэтому ни психология, ни семейная терапия не должны рассчитывать на потенциал обучения и переобучения пациентов, а должны вести поиск способов мобилизации внутренних (эндогенных) факторов семейной организации.

Теоретическое представление о семье как о саморегуляторной системе, то есть организуемой внутренними факторми, не получило достойного развития из-за неопределенности понимания сути семьи. Большинство исследователей считает семью элементарным социумом и рассматривает семью в качестве совокупности людей, осуществляющих репродуктивную функцию, проживающих на одной территории, занятых ведением общего хозяйства, имеющих особые (родственные и иные, формально установленные государственной администрацией) связи, а также объединяемых некоторыми так называемыми «взаимоотношениями» в процессе выполнения функций по удовлетворению потребностей семьи. Классификация таких функций и потребностей, предпринятая авторами, в частности [5,12], помогает проследить, как изменяется семья по мере развития общества, но не раскрывает сути семьи. Приведенное определение страдает существенными недостатками. Оно не позволяет четко отделить группу людей, составляющих семью, от группы, которая соответствует отмеченным признакам, но не составляет семью. Так называемые «взаимоотношения», которые формируют систему семьи, по сути, не конкретизированы (то есть, лишь указывается на «нечто» важное и системообразующее).

Современное изучение системных процессов в природе и обществе переходит от механистического представления о взаимодействии элементов системы (когда рассматривался обмен энергией между элементами, распределенными в пространстве и времени) к информационному [14]. Согласно последнему представлению, информационные каналы играют роль связей, формирующих любое сообщество людей, в том числе и семейное сообщество. Особое место в информационных связях членов семей занимают эмоциогенные каналы информации, так как именно эмоции, а не экономические факторы, как полагали ранее, лежат в основе семейной системности. Предлагается использовать информационно-эмоциональную модель семейной системы для рассмотрения природы целостности семьи, поскольку эта модель учитывает многообразие факторов, влияющих на семью, и разнообразия явных и скрытых информационных каналов между членами семьи. Согласно предлагаемой модели, члены семьи объединяются в систему посредством информационных каналов. Есть один особый вид информационных каналов, обеспечивающих консолидацию семейной системы. Имеются в виду эмоциогенные каналы, которые отражают эмоциональный настрой источника и влияют на эмоциональный настрой приемника информации. В качестве источников и приемников выступают члены семьи, а в качестве носителя эмоциогенной информации служат не только слова, не только эмоциональная насыщенность тона речи и жестов, но и материальные предметы, в том числе деньги, которые воздействуют на эмоциональное состояние членов семьи. К настоящему времени разработаны методы объективной оценки эмоций (анализ и критика этих методов здесь не приводится), поэтому эмоциогенность имеет конкретное выражение, в отличие от так называемых «взаимоотношений», не поддающихся объективному анализу. Фактически, элементы модели уже используются в методе генограммы – учитываются эмоциональные связи членов семьи (например, теплые тесные или неприязненные).

Предложенная модель не противоречит лингвистическим моделям, которые абсолютизируют значение словесного обмена информацией, но, вместе с тем, обращает внимание на несловесную передачу информации, зачастую более насыщенную эмоционально, чем словесная, особенно в сексуальном поведении (в частности, жесты, запахи), а также на тот факт, что эмоциональная реакция задается не только передаваемой информацией, но и теми гипотезами, которые выстраивают члены семьи, когда анализируют семейную ситуацию. Предложенная модель позволяет вести поиск закономерностей, определяющих согласованное взаимодействие членов семьи в рамках целостной системы, не игнорируя индивидуальных личностных принципов каждого члена семьи. Имеется в виду, что предлагается пересмотреть представление о семье как системе, формирующейся только за счет того, что интересы отдельных членов семьи «приносятся в жертву» семейным потребностям. Теория управления системными процессами показала, что система может вполне успешно функционировать и тогда, когда каждый элемент системы стремится к достижению своей собственной цели, при этом содействует достижению цели подсистемы, а также целостной системы. Достижения теории управления служат ориентиром для работы с семьями, где сложились так называемые «коалиции» членов семей, указывая на реальность системного согласия без разблокирования «коалиций».

Ранее теоретические обоснования семейной системы лишь декларировали наличие «гомеостатирования» и саморегуляции. Авторы не добивались определения системоорганизующего фактора семьи и равновесного состояния, к которому семья, будучи динамической системой, стремится. Предложенная модель подводит к пониманию сути «гомеостатического» состояния. Это идеальное состояние «абсолютной гармонии» характеризуется включением положительных эмоциогенных связей и выключением информационных каналов с отрицательным эмоциогенным действием. В реальных условиях возникновение «гармонии», когда члены семьи вызывают друг у друга только положительные эмоции, если и возможно, то только на короткий момент времени, потому что изменение внешних и внутренних условий неизбежно выведет семью из такого состояния. Здесь не обсуждается вероятность достижения гармонии, но лишь подчеркивается определение того, что равновесное состояние семейной системы зависит от информационных каналов с положительным эмоциогенным действием. Чем выше отклонение системы от равновесного «гомеостатического» состояния, тем выше напряжение системы и тем более активирована система и члены семейной системы. Если у семьи нет четкой программы движения к равновесию, возникает состояние активации без определения цели деятельности, что закономерно приводит к развитию тревожности, поскольку показано, что и у животных и у людей тревожность характеризуется повышенной активацией и отсутствием цели действий для понижения активации [7]. Таким образом, согласно информационно-эмоциональной модели семейной системы, стремление к «гармонизации» эмоциональных связей выступает в качестве системоорганизующего фактора семьи. В свете сказанного, задача психотерапевта заключается в том, чтобы помочь семейной системе найти и активизировать программу действий, позволяющих приблизиться к равновесному состоянию. Кризисное состояние и статичность этого состояния преодолеваются за счет функционального ресурса системы. Методы выхода могут быть разными. Один из методов – стимуляция динамики семейных отношений посредством групповой психотерапии, как это проверено в данной работе. Но это далеко не единственный действенный метод. Для того чтобы придать системе импульс действия, можно привести систему в еще большее отклонение от равновесного пункта. Для этого достаточно увеличить эмоциональное восприятие кризиса. Подобным образом поступали авторы метода работы с семьей, где один из членов семьи страдал анорексией [9], причем авторы, если оценивать их действия в соответствии с системно-информационным подходом, поступали остроумно и целесообразно, но не парадоксально.

 

Выводы

Результаты проведенных наблюдений показали, что семейные кризисы имеют универсальные свойства – сопровождаются напряжением отрицательных эмоций и снижением функционального состояния членов кризисных семей. Сделанные наблюдения позволили расширить набор критериев для оценки степени кризиса.

Отмечены 2 кризиса, которые ранее не выделяли при работе с семейной системой – эмоциональный разлад и включение в семью взрослого человека в качестве нового члена семьи. Кризисы семьи, ранее рассматривавшиеся как кризисы развития системы, классифицированы более детально – выделены кризисы становления (формирования архитектуры системы), собственно кризисы развития (когда структура семьи не меняется) и кризисы дегенерации (деструкция системы не только в результате уменьшения числа членов, но и в результате усиления негативных эмоциональных связей между членами семьи).

Наиболее эффективным способом преодоления системных семейных кризисов является групповая психотерапия с группой, состоящей из представителей семей с разными типами кризисов.

Предложена информационно-эмоциональная модель семейной системы, которая расширяет представления о принципах семейной саморегуляции.

 

Литература

  1. Анохин П.К. Узловые вопросы теории функциональной системы. – М.: Наука. 1980.
  2. Бейкер К.Г. Теория семейных систем М. Боуэна // Вопросы психологии. – 1991. № 6.
  3. Бизюк А.П., Вассерман Л.И., Иовлев Б.В. Применение интегративного теста тревожности. – СПб.: Адаптест, 1997.
  4. Варга А.Я. Системная семейная психотерапия. – СПб: Речь. 2001.
  5. Дружинин В.Н. Психология семьи. – Екатеринбург: Деловая книга, 2000
  6. Кратин Ю.Г. Анализ сигналов мозгом. – Л.: Наука, 1977.
  7. Лавров В.В. Мозг и психика. – СПб, 1996
  8. Лаврова Н.М., Лавров В.В., Моисеева Л.А., Пушкарев Ю.П. Семейные кризисы и повышенная тревожность членов семьи // Теоретические и эмпирические подходы к изучению толерантных установок сознания и толерантности отношений. – СПб. 2002.
  9. Палаццоли С.М., Босколо Л., Чеккин Дж., Прата Дж. Парадокс и контрпарадокс. – М.: Когито-Центр. 2002.
  10. Слезин В.Б., Лавров В.В. Истерия и неврастения: различия дисфункции центральных регуляторных и эмоциогенных механизмов // Обозрение психиатрии и мед. психологии им. В.М. Бехтерева. – 1992, № 3, С. 35–46.
  11. Черников А.В. Системная семейная психотерапия: Интегративная модель диагностики. – М.: Класс. 2001.
  12. Шапошникова Т.Е. Функции семьи общественно-смыслового и личностно-смыслового характера // Психотерапия. –  2004, № 1. С. 12–14.
  13. Эйдемиллер Э.Г. Методы семейной диагностики. – М.–СПб.: Фолиум, 1996.
  14. Юзвишин И.И. Информациология. – М.: Радио и связь, 1996.
  15. Evans B.M. Periodic activity in cerebral arousal mechanisms – the relationships to sleep and brain damage// EEG and clin.  Neurophysiol., 1992, V. 83, № 2. P. 130–137.

Дежурный супервизор

skype
email

Отправьте заявку на супервизию.
Укажите ваш контактный номер телефона.

Мы свяжемся с Вами в течение 15 минут!

Календарь мероприятий

п в с ч п с в
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30