Гришанов А.Н. Психоаналитические подходы к теме профессионализма

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ

К ТЕМЕ ПРОФЕССИОНАЛИЗМА

Гришанов А.Н.

Психоаналитик, супервизор, тренинговый аналитик ЕКПП,  руководитель Психоаналитической мастерской, г. Новосибирск

             

Человек работает в силу жизненной необходимости.  В книге «Неудовлетворенность культурой», посвященной исследованию культуры в рамках психоаналитической теории влечений, З.Фрейд говорит о противоестественности трудовой деятельности для человека, о «природной неприязни людей к труду» [1]. Он не находит у человека врожденного «инстинкта трудолюбия»  или  «инстинкта мастерства», о которых позже упоминают исследователи взглядов З.Фрейда на человеческую культуру [2]. По З.Фрейду в основании цивилизации лежит постоянное обуздание человеческих инстинктов. Энергетика бессознательных влечений, не находя возможности впрямую удовлетворяться в человеческом окружении, использует предлагаемые культурой социально приемлемые суррогатные замены, в частности, трудовую деятельность, чтобы косвенным образом реализовать разрядку сексуальности и агрессии. Если это так, то говорить о профессионализме в трудовой деятельности  –  это значит рассуждать о том, как более утонченно принудить  человека к труду в том случае, если мы защищаем интересы культуры, а не конкретного человека. И, наоборот, если мы стоим на позиции заботы о человеке, то профессионализм в труде – это как все таки помочь человеку испытывать удовлетворение, занимаясь  трудовой деятельность, т.е. чуждым, по мнению З.Фрейда,  времяпровождением.

К счастью, не так все плохо с трудом и профессионализмом. При такой «жесткой» позиции в отношении культуры З.Фрейд все-таки допускает, что существуют те немногие, кто способны почувствовать себя счастливыми занимаясь трудом. Кто же эти счастливцы, которые находят счастье в труде, а не в удовлетворении своих архаичных влечений, которые часто обозначают как потребность «изнасиловать, убить, съесть»?  Для удовлетворения влечений через трудовую деятельность, человеку надо иметь определенные задатки, которые позволят ему в труде почувствовать полноценную замену прямому удовлетворению инстинктов. Видимо, для таких людей складывается идеальная ситуация, когда есть баланс между организацией их психики  (в том числе структурой инстинктов),  и внешней действительностью с ее запросами на их трудовую деятельность. В этом случае внешний мир позволяет человеку объективировать свою психическую реальность и разряжать в труде свои внутренние конфликты. При этом происходит удовлетворение  потребностей культуры и ее развитие за счет энергетики бессознательного, но в  приемлемых для культуры формах. 

Однако существует и другая точка зрения. Г.Маркузе [2] считает, что в существующей человеческой культуре любая форма труда является отчужденной от человека, совершаемой вынужденно вследствие необходимости выживания. Он называет такую культуру репрессивной и считает, что З.Фрейд описал этот вариант культуры, как единственно возможный, поскольку только путем запретов можно подавить желание жить по принципу удовольствия, и в соответствие  с принципом реальности направить энергию влечений в трудовую деятельность.

С  точки зрения Г.Маркузе, есть и нерепрессивная форма существования культуры [2]. Он считает, что в этом случае труд превращается в свободную игру человеческих способностей и не сопровождается репрессивной сублимацией. Однако необходимым условием перехода к такой культуре является полное удовлетворение всех жизненно важных потребностей человека в культуре существующей. Только после этого возможно отношение к труду как к игре, когда не ставятся цели, которые надо достичь, а происходит бесцельная игровая деятельность, в которой человек может проявлять свои истинные желания, а не навязанные. Картины цивилизации, в которых сам труд есть реализация принципа удовольствия  привлекательны, но  несколько утопичны.

Необходимо отметить, что в этом случае энергетическими источниками служат догенетальные частичные влечения, которые могут удовлетворяться в такой трудовой деятельности. Можно  предположить, что в деятельности психолога будущего в такой нерепрессивной культуре будут важны инфантильные фиксации периода формирования  любопытства и исследовательского интереса к жизни другого, элементы всемогущества, проявляемые в директивной позиции, а также, способность работы в условиях размытых границ пациент-терапевт. При этом более поздние невротические фиксации, возможно, зрелые защиты типа вытеснения, рационализации будут мало используемы. 

Но вернемся к тому варианту репрессивной культуры по З.Фрейду, в котором мы все пребываем.

«Профессионализм» в природе – это полноценная реализация  инстинктивного поведения. Культура подавляет инстинктивную деятельность и формирует правила, которые обеспечивают развитие культуры. Расширяя обыденное представление о профессионализме можно сказать, что чем больше человек следует законами, нормам,  правилам, тем больший он профессионал пребывания в культурном пространстве. Профессионализм в более привычном понимании – это характеристика человека в сфере трудовой деятельности. В основе профессионализма лежит борьба за существование, за выживаемость. Чем лучший вы профессионал в своем деле, тем ваша жизнь лучше –больше свобод и возможностей в удовлетворении своих потребностей. Т.е профессионализм позволяет ослабить принцип реальности и усилить принцип удовольствия.

В сфере массового производства профессионализм – это стандартные умения разного уровня сложности и приспособляемость. В общем случае всё это достигается через систему обучения, причем  личные качества человека могут находиться в широком приемлемом диапазоне, который можно считать нормой. Как заставить человека работать вопреки его глубинным потребностям не работать, т.е. как принудить человека жить по принципу реальности, а не принципу удовольствия – это задача не только психологии, которая рассматривает некоторые аспекты психологии труда, но это задача номер один для всей культуры, которая стремится загрузить  человека  чувством вины за свои желания, не отвечающие потребностям общества.

Есть несколько причин, которые влияют на потребность человека в труде и совершенствовании в нем. Во-первых, мотивацию  к мастерству формируют психологические остатки детских состояний всемогущества, которые хранит вытесненное содержание бессознательного. Далее, на эту мотивацию влияет психологическая зрелость человека (сформированность психической организации личности), которая позволяет человеку ставить перед собой  цели, концентрироваться на их достижении (т.е. способность контролировать свои инстинктивные потребности и импульсы соблазнов к простым удовольствиям), а также получать удовольствия от своих  достижений. Другие моменты, формирующие стремление к совершенству, связаны с успешностью прохождения эдипальной ситуации, которая определяет способность к постановке правильных «взрослых» целей и способности к сотрудничеству.

Одной из важнейших характеристик современной индустриальной цивилизации является производительность. «Человек оценивается по его способности создавать, преумножать и улучшать социально полезные вещи» [2, с.167]. При этом профессионализм характеризуется способностью при минимальных ограниченных ресурсах обеспечить максимально возможные потребности другого. Другой важный момент, почему наличие человека, овладевшего профессией и стремящегося к мастерству в ней хорошо для культуры. Потому, что, чем больше человек специализирован, тем он более социален. Он характеризуется высокой степенью контроля над своими желаниями и своими состояниями (человек может болеть, но он  подавляет свои потребности в самосохранении и идет на службу). Поэтому культура делает все возможное, чтобы превратить труд в жизненную потребность для человека, используя разные формы стимуляции и поощрения. Например, возможность с помощью денег  повышать качество жизни и получать доступ к власти, богатству, статусам.

Рассмотрим несколько частных вопросов, затрагивающих тему труда, в том числе труда в психотерапии.

  1. Глубинная мотивация к труду, т.е. к такому варианту сублимации энергии инстинктов, всегда имеет маскулинную природу и основана на зависти к  женской  продуктивности – способности к деторождению. Все человеческое творчество, любая форма трудовой  деятельности – это попытки компенсировать суррогатными способами женскую продуктивность. Поэтому можно говорить о глубинной мотивации носителей маскулинности (это могут быть и мужчины и женщины) к профессионализму, которую можно рассматривать, как потребность человека освоить женские продуктивные способности. И, видимо, можно говорить о сниженной глубинной мотивации к трудовому профессионализму носителей натуральной (женской) продуктивности. Можно сказать, что профессионализм для женщин – это роль, которой они овладевают в социуме, и она не является для них жизненно необходимой. Если проблема безопасного существования решена, то женщина может спокойно оставить суррогатную форму продуктивности на любом уровне профессионализма и вернуться к естественной форме продуктивности.
  2. Психологическая специфика русского человека или «русскости». И З.Фрейд и К.Юнг сходились на том, что психологический тип русского человека характеризуется устойчивой зависимость от матери, пассивностью по отношению к отцу, неспособностью выйти на генитальную стадию развития, мазохистичностью, своеобразным вариантом анальности (анально- продуктивный вариант, который характеризуется безволием, расточительностью, нечистоплотностью) и т.д. [3]. Другими словами: «русскость» характеризуется неспособностью оторваться от материнской груди, выйти из материнского мира безусловной любви, инфантильностью, т.е. неспособность войти в отцовский мир, где мать психологически отвергнута, где любовь условна, где одобряется способность ставить цели, достигать их и получать от этого удовлетворение.

    Понятно, что при таком взгляде на «русскость» вряд ли можно говорить о профессионализме на невротическом уровне отношения к труду, поскольку такой уровень практически отсутствует и не является преобладающим среди занятых трудовой деятельностью в российской  действительности. Именно этот невротический уровень профессионализма характеризуется такими психологическими характеристиками, как способность нести ответственность, делать выбор, переносить напряжение ошибочного решения, способность не только подчиняться, но и управлять и т.д. Обычному человеку психотерапия невротического уровня не нужна, ему надо просто помочь освоить массовые формы группового отреагирования, существующие в культуре. Это будет целью психотерапевта, если человек, полноценно освоивший в детстве механизм идентификации с другим, пришел к нему на прием. По существу, терапевт работает в материнской поддерживающей позиции до тех пор, пока пациент не обретет способность жить комфортно в массе и использовать в виде «материнской груди» вождя массы, а не терапевта. Поэтому можно констатировать, что следует говорить о национальном профессионализме, как об доэдипальном, как своеобразном проявлении русскости в трудовой деятельности.

  3. Теперь по поводу психотерапии в российской действительности. Если мы считаем, что в условиях современного варианта репрессивной культуры любой вариант труда является отчужденным, то что в этом случае представляет из себя психотерапия по-русски? Российский психотерапевт, прежде всего, это профессиональная мать. Психотерапия как помогающая профессия глубинно опирается на позиции родитель-ребенок. В наших условиях «русскости» – это позиция «мать – дитя», которая строится на поддержке, принятии, материнской директивности. Понятно, что у нас психотерапевт это женская профессия (независимо от пола психолога), поскольку она наилучшим образом отвечает на глобальный запрос российского пациента: «Пожалейте меня, я ничего не могу и не хочу, но вы же все равно меня любите!» Терапевт работает в привычной для него жизненной позиции, т.е. как профессиональная мать. По крайне мере, навредить он не сможет, и, как сможет, пожалеет. Он – «психотерапевт-профессионал отчужденного труда». Поэтому, можно предположить, что у нас наиболее эффективны поддерживающие формы терапии. Или варианты ненаучной терапии в формате магов, колдунов-затейников, астрологов и т.д., где сильно выражены элементы суггестии и поддержки. Терапия же с отцовской позиции превращается в когнитивный вариант работы или в директивную терапию, что вызывает сильное сопротивление или же не дает никакого результата, поскольку пытается обратиться к более зрелым, но не сформированным структурам психики.

    В условиях западной культуры – добиться эффективной работы психотерапевта – это значит осуществить строгий контроль за подготовкой специалиста, регламентация того, что ему можно делать, а что нельзя (т.е. следовать только освоенной технике и методике). Видимо это будет реализовано в подготавливаемом законе, регламентирующем оказание психологической помощи. Но мне представляется, что попытки структурировать и формализовать психотерапию обречены если не на провал, то на явное сопротивление их внедрению. Заставить человека профессионально и статусно расти, когда нет глубинно психологических причин для этого – очень сложно. А причины этого я отметил выше.

  4. Возникает вопрос – насколько возможно быть успешным терапевтом, являясь носителем «русскости», т.е. доэдипальной структуры личности. Конечно можно, если, как мы уже говорили, структура внутренней конфликтности психотерапевта соответствует выбранному виду психотерапии. Например, фиксация на проблемах первого года жизни может привести в телесноориентированную психотерапию. Фиксация на инфантильной генитальности может привести к поискам ответов на вопросы  половой идентичности, используя психоанализ. Анальная фиксация ведет в директивные варианты терапии, в бизнес тренеры. А где психотерапевты самого высокого невротического уровня? …Скорее всего человек такого уровня просто не пойдет в психотерапевты. У него отсутствует глубинная мотивация для этого, поскольку слабо выраженная внутренняя проблематика позволяет опосредованно снимать напряжения конфликтов, не используя для этого ситуации другого. Можно предположить, что сняв остроту своих проблем через деятельность психотерапевта, человек или уйдет из клинической практики или начнет ее разнообразить исследовательской или учебной работой.

Литература

  1. Фрейд, З. Неудовлетворенность культурой / З.Фрейд // Вопросы общества и происхождения религии. –  М.: ООО «Фирма СТД», 2008. –  С. 191 – 270.
  2. Маркузе, Г. Эрос и цивилизация / Г.Маркузе – М.: ООО "Издательство АСТ": ЗАО НПП "Ермак", 2003. –  312 с.
  3. Медведев, В. «Русскость» на кушетке. Опыт прикладной супервизии случая Человека-Волка / В.Медведев // Russian Imago 2001. Исследования по психоанализу культуры. – СПб.: Алетейя, 2002. –  С. 106 – 139 с.

Дежурный супервизор

skype
email

Отправьте заявку на супервизию.
Укажите ваш контактный номер телефона.

Мы свяжемся с Вами в течение 15 минут!

Календарь мероприятий

п в с ч п с в
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30