Короленко Ц. П., Шпикс Т. А. Психическое здоровье женщины в постсовременной культуре

ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ЖЕНЩИНЫ В ПОСТСОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

Короленко Ц. П.

Действительный член Нью-йоркской Академии Наук, заслуженный деятель науки РФ, член ВОЗ по секции транскультуральной психиатрии, член редакции журнала «Антропология в медицине» (Лондон), д.м.н., профессор

Шпикс Т. А.

Доцент кафедры педагогики и психологии
Новосибирского государственного медицинского университета, к.м.н.

 

Термин постсовременное общество (постсовременная культура) последние два десятилетия все чаще встречается в литературе по социологии, транскультуральной психологии и психиатрии. Термин отражает специфику новых явлений и процессов, происходящих в конце XX и в начале XXI века в наиболее развитых странах. Постмодернистская культура в современной России имеет наибольшее развитие в зонах интенсивного промышленного развития в метрополиях, крупных городах (Короленко, Дмитриева, 2009).

Постмодернистское общество, по сравнению с модернистским, предъявляет более жесткие требования к психической адаптации, в связи с лавинообразно нарастающими изменениями в социальных, психологических, эмоциональных, экономических, культуральных областях. Переход от системы ценностей традиционного общества к модернистскому, а от последнего к постмодернистскому особенно труден для женщин, что обусловлено, в частности, их исторически сложившейся большей органической связью с Природой и функционированием в рамках традиционной культуры с ее разграничением между принятостями «мужской» и «женской» гендерной идентичности.

Известный социолог Bauman (1997) отмечает, что постмодернизм развивается на основе модернистской культуры. Этой основой является капитализм и изолированный индивидуум. Капитализм господствует во всем мире и объединяет его. Люди часто чувствуют себя в условиях капитализма на глубинно эмоциональном уровне изолированными и отчужденными, наедине со своим self’ом. Сфера взаимопонимания и возможностей межличностного созвучия резко суживается. Человек, несмотря на многочисленность контактов на уровне бизнеса, на глубинном эмоциональном уровне оказывается отчужденным от других.

Расширение возможности образования, увеличение шансов женщин в получении образования и квалифицированных рабочих мест привело к тому, что процесс индивидуализации в обществе в равной степени распространился и на женщин. Вследствие этого, в жизненных планах многих женщин профессиональная карьера стала конкурировать с ценностью семьи, а в семейной констелляции возникла необходимость координации планов двух самостоятельных индивидуумов. «Растет привлекательность таких форм отношений, которые позволяют отстаивать самостоятельные интересы каждого из супругов» (Peuckert, 2008).

С одной стороны, индивидуализация отделяет мужчин и женщин друг от друга, с другой — толкает друг к другу, так как, наряду с притязанием на собственную жизнь и самостоятельность имеет место ностальгия по близости, потребность в понимании и сопереживании. Вместе с ослаблением традиционных семейных отношений появляются правила и условия партнерства. Семьи, в которых это не удается сделать, как правило, разрушаются. Постсовременные тенденции экономического и общественного развития направлены против традиционной семейной структуры и динамики. Правила и законы развитых стран ориентированы больше на индивидуума, чем на семью. Они предусматривают распределение труда, образование, которые, в противоположность с традиционной моделью, требуют повышенной готовности к мобильности.

Нарастает тенденция к разрушению традиционной семьи. Согласно Beck (1986), до конца додуманной модели современного рынка соответствует безбрачное общество. Каждый должен быть самостоятельным, свободным для требований рынка, чтобы обезопасить свое экономическое существование. Субъект рынка в конечном итоге — одинокий индивидуум, не отягощенный партнерством, супружеством или семьей. Осуществленное рыночное общество также безбрачное общество, так как дети вырастают при мобильных одиноких матерях и отцах, раздельно воспитывающих детей.

Постсовременный мир непостоянен, эпизодичен и случаен. То что сегодня принято считать «безусловно правильным» завтра оказывается анахронизмом, теряет свое ценностное значение, имеет место онтологическая неуверенность. Теряются критерии общепринятых систем ценностей, точек зрения, стилей поведения, объектов идеализации. Психосоциальные процессы постмодернизма приводят человека к изоляции от социума с возникновением страха аннигиляции, отсутствия существования, «паники на фоне обломков» (Gombrowicz, 1956).

Постсовременное общество отрывает человека от природы, от ее\его психобиологической идентичности. Этот отрыв объективно сильнее сказывается на женщинах, что обусловлено, очевидно, большей идентификацией женщин в традиционных переживаниях и поведении, связанных с материнской функцией, ролью «хранительницы очага», фиксацией на бытовых проблемах. Ослабление или потеря признаков базисной гендерной идентичности вызывает нарастание психологического дискомфорта, рост психоэмоционального напряжения, развитие тревоги и «растекающегося страха» (Bauman, 2006). Эти эмоциональные состояния мешают становлению зрелой идентичности, провоцируют возникновение психологических защит, которые, несмотря на временное облегчение, приводят на длительную дистанцию к прогрессированию деструктивных изменений, тем самым становясь отдельно трудно разрешаемой проблемой.

Психические нарушения непсихотического уровня в постмодернистском обществе у женщин имеют определенную специфику, которая выражается в частности, в том, что некоторые из них встречаются более часто. К ним можно отнести, например, развитие пограничной личностной организации (Kernberg, 1967), которая может достигать уровня, достаточного для диагностики пограничного личностного расстройства, включать нарушения идентичности в виде синдрома сексуальной флюидности (Diamond, 2008), выражаться в различных формах самоповреждающего поведения (Strong, 1998). Для женщин особенно болезненно затруднение интерсубъективности (Rowe, Mac Isaac, 2008), заключающееся в трудности или невозможности установления эмпатического созвучия с другими людьми, прежде всего, с лицами, входящими в структуру качественного мира (согласно Glasser, 1999).

Невозможность вхождения в зону интерсубъективно значимых межличностных отношений особенно чувствительна для женщин, которые по своим психобиологическим особенностям более связаны с Природой, более интуитивны и обладают, в общем, более развитой эмпатией. Эти общие особенности, в тоже время не могут переноситься на индивидуальную сравнительную оценку лиц женского и мужского гендера.

В постсовременной культуре происходит изменение критериев мужественности и женственности. Психологические характеристики, традиционно дифференцирующие мужественность и женственность становятся менее четкими, в связи с расширением диапазона культурально ранее принятого гендерного поведения. Тем не менее, основные гендерные особенности продолжают играть значительную роль и определять избирательность психических изменений и нарушений, что особенно проявляется в трудных и кризисных ситуациях. Последнее положение, в частности, находит отражение в значительном количественном преобладании диагностируемых случаев пограничного личностного расстройства у женщин, по сравнению с мужчинами (Stone, 2001).

Женщина в постсовременном обществе все более часто функционирует в диапазоне поведения, традиционно считающегося прерогативой мужского гендера, добиваясь при этом впечатляющих результатов. Известны многочисленные примеры освоения женщинами традиционно «мужских» профессий, например, в политике.

Тем не менее, всегда следует учитывать и другую сторону наблюдающейся динамики. Она заключается в том, что для достижения выдающихся результатов в профессиональной карьере женщине, даже в постсовременном обществе, требуется затрачивать больше усилий, преодолевать больший барьер социального сопротивления, по сравнению с мужчинами.

Следует подчеркнуть, что в особенно неблагоприятном положении оказываются женщины, посвятившие свою жизнь профессиональной карьере и потерпевшие поражение на пути к намеченной цели. Пренебрежение ими традиционной моделью женского поведения, где в системе ценностей имеет место акцентуация внимания на семье, детях, доме, приводит к разочарованию на экзистенциальном уровне, с возможным развитием аддиктивных расстройств, а также различных форм депрессий, включая нарцисстическую, аномическую (Durkheim, 1951) и экзистенциальную.

В проблеме психического здоровья современной женщины необходимо учитывать также одно чрезвычайно важное обстоятельство. Оно заключается в том, что традиционные оценки, разграничения в этом контексте оказываются недостаточными. Это связано с тем, что преобладающие в постсовременной культуре психические нарушения у женщин (как и в большой степени у мужчин) не входят в нозологические рамки, категории, включенные в современные классификаторы (DSM-IV-TR, ICD-10, МКБ-10). Они относятся к категории психических отклонений, до настоящего времени мало известных или незнакомых большинству психиатров. Эти отклонения определяются авторами (Короленко, Дмитриева, 2009) как повреждающие психические дисфункции и повреждающие психические организации.

Повреждающие психические дисфункции включают нарушение аттачмента, эмоциональную недостаточность, дефицит седьмого чувства и отсутствие эмпатии, синдром избегания, импульсивность.

Повреждающие психические организации представлены обсессивно-компульсивной, пограничной и параноидной. Особое внимание обращается на частоту самоповреждающего поведения у пациенток с пограничной личностной организацией и на развитие у них различных форм нарушения идентичности.

Пограничная личностная организация (Kernberg, 1967) характеризуется: (1) наличием незрелой диффузной идентичности с предрасположенностью к фрагментации при стрессовых воздействиях, (2) использованием примитивных психологических защит в виде отрицания, диссоциации и проекции, (3) ненарушенной в целом оценке реальности в обычных условиях.

В постмодернистской культуре у женщин среди процессных аддикций наиболее часто регистрируются пищевые аддикции и аддикции к покупкам (шоппинг). В последнее время, наряду с аддиктивным перееданием, наблюдается тенденция к значительному увеличению числа случаев аддиктивного голодания. Исследования показывают, что у женщин с аддиктивным перееданием часто выявляются выраженные нарцисстические ожидания достижения успеха, что сочетается с иррациональными потребностями во внешней оценке при выраженном перфекционизме. Типично стремление делать все совершенно и максималистски негативно оценивать свои даже незначительные ошибки. На этом фоне часто возникает неудовлетворенность выполняемой работой (Bauer, Anderson, 1989, Butterfield, Leclair, 1988, Mizsa, 1988, Baumeister, Twenge, 2002). Baumeister (2002) отмечает общую тенденцию в случаях плохого настроения для его улучшения у мужчин прибегать к употреблению алкоголя, а у женщин обращаться к пище, как к аддиктивному агенту. Случаи аддиктивного голодания у девочек подростков наблюдаются в формально благополучных, материально обеспеченных престижных семьях, где отсутствует достаточное внимание со стороны родителей, в котором остро нуждается подросток. Bruch (1993) устанавливает, что девочки подростки, прибегая к голоданию, стараются соответствовать модели стройной кинозвезды, а также привлечь внимание родителей, демонстрируя свою красоту и силу воли в преодолении инстинкта голода. На определенном этапе аддиктивного голодания может развиться потеря контроля с катастрофическими, угрожающими жизни необратимыми последствиями.

Прерогативой является также Мюнхаузена-Прокси (СМП), до сих пор практически не устанавливаемый у мужчин (Короленко, Дмитриева, 2011).

СМП проявляется в искусственном вызывании родителями у своего ребенка симптомов соматических или психических расстройств с целью постоянно находиться в поле внимания медицинского персонала. Синдром представляет собой особую форму насилия над ребенком, заключающуюся в целенаправленном вызывании у него симптомов патологии, соответствующих той или иной известной нозологической категории. Meadow (1977) назвал синдром «закулисным насилием над ребенком», совершаемым человеком (чаще всего матерью), осуществляющим непосредственную заботу о нем. Матери с СМП отличаются крайне предупредительным вежливым отношением к медицинскому персоналу, который производит диагностику, наблюдение и лечение пострадавших детей. Матери демонстрируют готовность к сотрудничеству в условиях стационара или других медицинских учреждений. Они обнаруживают прекрасную осведомленность о клинике и динамике болезни, которую они сами вызвали у ребенка. В процессе вызывания болезни у ребенка мать совершенствует свои знания по особенностям заболевания у ребенка (Gray, Bentovim, 1996). В последнее время диагностика синдрома становится все более распространенной, появляются даже патографии (самоописания) лиц, оказавшихся жертвами симптома (Gregory, 2003), имеется ряд описаний полицейских расследований (Artingstall, 1995). Авторами наряду со случаями соматического СМП, наблюдались 3 случая СМП с вызыванием у ребенка признаков психического заболевания (Короленко, Дмитриева, 2009). Обращалось внимание на наличие у наблюдаемых женщин признаков фрагментарной идентичности с болезненной фиксацией на медицинской среде как источнике стабилизации и преодоления психической дезинтеграции.

 

Библиографический список

  1. Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В., Homo postmodernicus. Психологические и психические нарушения в постсовременном мире: — Монография. — Новосибирск: Издательство НГПУ, 2009.
  2. Короленко, Ц. П., Дмитриева Н. В., Сексуальность в постсовременном мире — М.: Академический Проспект; Культура, 2011.
  3. Artingstall, K. Munhausen Syndrome By Proxy // Medicine Mar. — 1995. — Vol. 26. — P. 1—12.
  4. Bauer, B., Anderson, W. Bulimic Beliefs: Food for Thought // Journal of Counseling and Development. — 1989. — Vol. 67. — P. 416—19.
  5. Baumeister, R. F., Twenge J. M. Cultural Suppression of Female Sexuality // Review of General Psychology. — 2002. — Vol. — 6. — P. 166—203.
  6. Bauman, Z. Postmodernity and its Discontents. — New York: New York University Press, 1997.
  7. Bauman, Z. Liqid Fear. — Cambridge: Polity Press, 2006.
  8. Beck U. Risikogesellschaft: Auf dem Weg in eine andere Moderne.- Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 1986.
  9. Bruch, H. Der goldene Kafig. — Frankfurt am Mein: Ficher, 1993.
  10. Butterfield, P., Leclair, S. Cognitive Characteristics of Bulimic and Drug Abusive Women // Addictive Behaviors. — 1988. — Vol. — 13. — P. 131—38.
  11. Diamond, L. M. Sexual Fluidity: Understanding Women’s Love and Desire. — London: Harvard University Press, 2008.
  12. Durkheim, E. Suicide: A Study in Sociology. — New York: Free Press, 1951.
  13. Glasser, W.  Choice Theory: A New Psychology of Personal Freedom. -  New York: HarperCollings, 1999.
  14. Gombrowicz, W., Ferdydurke. — Warszawa: PIW, 1956.
  15. Gray, J., Bentovim, A. Illness Induction Syndrome // Child Abuse Negl. — 1966. — - Vol. — 20. — P. 655—673.
  16. Gregory, J. Sickend. New York. Bantam, 2003
  17. Kernberg, O. Borderline Personality Organization // Journal of the American Psychoanalysis Association. — 1967. — Vol. 15. — P. 641 — 685.
  18. Meadow, R. Munhausen Syndrome By Proxy — The Hinterland of Child Abuse // Lancet. — 1977. — Vol. — 2. — P. 343—357.
  19. Mizes, J. Personality Characteristics of Bulimic and Non-Eating-Disordered Female Controls.: A Cognitive Behavioral Perspective // Journal of Eating Disorders. — 1988. — Vol. 7. — P. 541—50.
  20. Peuckert, R. Familienformen im sozialen Wandel. — Wiesbaden: GWV Fachverlag GmbH, Auflage, 2008.
  21. Rowe, C., Mac Isaac, D. Empathic Attunement. — Northwale, NJ: Aronson, 1989.
  22. Stone, M. Long Term? Outcome in Patients with Borderline Personality Disorders // Economics of Neur. Science. — 2001. — Vol. 3. — P. 48 — 56.
  23. Strong, M. (1998) A Bright Red Scream: Self-Mutilation and the Language of Pain. — New York: Penguin Putnam, 1998.

Дежурный супервизор

skype
email

Отправьте заявку на супервизию.
Укажите ваш контактный номер телефона.

Мы свяжемся с Вами в течение 15 минут!

Календарь мероприятий

п в с ч п с в
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30